События выходных вокруг судоходства через Ормузский пролив показали, что будущее этого ключевого маршрута транспортировки нефти и газа по‑прежнему остаётся неопределённым. Закрытие движения, затем объявление о его возобновлении и последовавший за этим срыв показали, что даже после достижения политических договорённостей возвращение к довоенным объёмам перевозок займёт не только месяцы, но, вероятно, и годы.
Иранские военные структуры ужесточили контроль над проливом в ответ на действия США: были обстреляны несколько судов, морякам передали предупреждение о закрытии прохода, хотя незадолго до этого Тегеран заявлял об открытии маршрута. Позже американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в порт Бандар‑Аббас в обход ограничений. По спутниковым данным днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
После начала совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля Тегеран фактически перекрыл пролив. Движение по этому коридору, через который в обычное время проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия оказались быстрыми и тяжёлыми. В Персидском заливе оказались заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Компании были вынуждены останавливать добычу на месторождениях, работу НПЗ и газовых заводов, что нанесло серьёзный удар по экономикам стран от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли долговременный ущерб энергетической инфраструктуре региона и осложнили дипломатические отношения между государствами Персидского залива и их основными партнёрами.
Возникает вопрос: как будет проходить восстановление и когда отрасль в состоянии вернуться к довоенным объёмам операций?
Темпы нормализации зависят не только от развития диалога между Вашингтоном и Тегераном. Ключевую роль сыграют логистика, условия страхования танкеров, стоимость фрахта, а также готовность судовладельцев вновь отправлять флот в зону повышенных рисков.
Первыми пролив покинут суда, уже находящиеся в Персидском заливе: около 260 танкеров с примерно 170 миллионами баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Основной объём этих грузов, вероятнее всего, будет направлен в азиатские страны, на которые обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере выхода загруженных судов в акваторию залива начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к ключевым терминалам погрузки, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередной задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, практически заполнившихся в период остановки судоходства. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива составляют около 262 миллионов баррелей, что эквивалентно примерно 20 суткам добычи. Переполненные склады не оставляют пространства для увеличения добычи до тех пор, пока экспорт не начнёт стабильно расти.
Даже после разблокировки судоходства логистика танкерных перевозок будет сдерживать восстановление экспортных потоков. Маршрут туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии обычно занимает порядка 20 дней, а рейсы в Китай, Японию и Южную Корею могут длиться по два месяца и более.
Дополнительным ограничением станет дефицит свободных танкеров. Существенная часть флота задействована на маршрутах между американскими портами и азиатскими потребителями нефти и СПГ, где рейсы также могут занимать до 40 дней.
Сбалансировать распределение торгового флота и вернуть погрузочные операции в Персидском заливе к прежнему ритму удастся не сразу. Даже при благоприятном развитии событий этот процесс может занять не менее восьми–двенадцати недель.
Замкнутый круг восстановления
По мере возобновления загрузки танкеров такие производители, как национальные компании стран Персидского залива, должны будут перезапускать остановленные во время боевых действий месторождения и нефтеперерабатывающие заводы.
Это потребует тонкой координации: возвращения тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта, а также восстановления цепочек поставок оборудования и материалов. Темпы наращивания добычи будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимозависимость между судоходством и производством.
Согласно оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы выйти на довоенный уровень добычи в течение примерно двух недель. На ещё трети месторождений для этого может потребоваться до полутора месяцев при условии безопасной обстановки в акватории и восстановления нарушенных цепочек снабжения.
На оставшихся примерно 20% объектов, где добывается эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, действуют серьёзные технические ограничения: низкое пластовое давление, повреждённая инфраструктура и перебои в электроснабжении. Их устранение потребует длительных дополнительных работ.
Крупные энергетические объекты понесли значительный ущерб. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и восстановление может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, могут так и не вернуться к прежним объёмам добычи.
Длительное выпадение поставок в определённой степени можно компенсировать бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс, по оценкам экспертов, займёт не менее года и возможен только в условиях относительной безопасности и политической стабильности.
Когда затор из танкеров рассосётся, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут отменить режим форс‑мажора по экспортным контрактам — положения, позволяющие приостанавливать поставки в случае неконтролируемых обстоятельств вроде войны.
Даже при самом благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек конфликта и ограниченном уровне инфраструктурного ущерба — полное возвращение к довоенным масштабам операций вряд ли возможно в ближайшие годы.
