«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние десятилетия её проза переживает новый всплеск интереса: современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской литературы, на которую они ориентируются. Феминистская оптика важна для понимания её книг, но читателя 2020‑х, возможно, в первую очередь зацепит исторический и антивоенный слой повествования.
Наталия Гинзбург — любимая писательница многих заметных авторок XXI века. Салли Руни называла роман «Все наши вчера» «совершенным», Мэгги Нельсон писала в американской прессе восторженные тексты о её автобиографической эссеистике, а Рейчел Каск видит в прозе Гинзбург «эталон нового женского голоса».
Сегодня Гинзбург активно переиздают, читают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Широкое перевыдание началось в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал глобальным культурным феноменом и интерес к итальянской литературе XX века заметно вырос. Вместе с другими «забытыми» авторами к читателям вернулась и Наталия Гинзбург.
Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, её юность пришлась на годы фашистской диктатуры в Италии. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и активным противником режима; за свои убеждения он вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год он жил с женой и детьми в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии Германией Леоне арестовал вермахт, а затем его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, впоследствии стал одним из самых известных историков второй половины XX века.
После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был её первый муж. Там она дружила и сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот период она подготовила собственный перевод романа Марселя Пруста «По направлению к Свану», написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько книг, принесших ей широкую известность на родине, прежде всего «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже снялись в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея». В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови, оказавшейся заражённой; в возрасте 49 лет он умер, и Гинзбург снова осталась вдовой. В этом браке родилось двое детей с инвалидностью, сын погиб в младенчестве.
В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левого толка, выступала с пацифистских позиций и добивалась легализации абортов. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
На русском языке интерес к Гинзбург оформился позднее, после выхода её переводов на английский. Несколько её книг были опубликованы в России в современных качественных переводах. Одними из наиболее заметных стали романы «Семейный лексикон» и «Все наши вчера».
Эти книги роднят и тема, и тип сюжета, поэтому знакомство с творчеством Гинзбург можно начинать с любой из них. Но важна разница в тональности. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная и лишь на треть — грустная книга. В «Все наши вчера» соотношение иное: грусти здесь гораздо больше, чем радости, зато редкие моменты светлого юмора оказываются особенно пронзительными и по‑настоящему смешными.
Действие романа «Все наши вчера» разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии во времена диктатуры Муссолини. Первая — обедневшая буржуазная семья, вторая — владельцы небольшой мыльной фабрики. В одном доме растут осиротевшие мальчики и девочки, в другом — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, прислуга. В начале книги персонажей очень много: это ещё «мирная» жизнь при фашистском режиме. Но затем в Италию приходит война, и сюжет резко меняет ритм: начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, после казни Муссолини, когда страна, покрытая руинами, не понимает, каким будет её будущее, а выжившие члены двух семей снова встречаются в родном городе.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра в обедневшей буржуазной семье. На глазах читателя она проходит путь взросления: становится подростком, влюбляется, переживает первую трагедию — незапланированную беременность, — затем уезжает в деревню на юге Италии и в самом конце войны сталкивается со второй трагедией. К финалу Анна превращается из дезориентированной девочки в женщину, мать и вдову — человека, который познал ужас войны, чудом выжил и теперь хочет только одного: вернуться к оставшимся в живых родным. В этом образе легко прочитываются автобиографические мотивы из жизни самой Наталии Гинзбург.
Семья — ключевая тема прозы писательницы. Гинзбург не идеализирует семейный круг, но и не обрушивает на него подростковый гнев. Её интересует, как именно устроена эта маленькая общность людей. Особое внимание она уделяет языку: какие выражения звучат в шутках и ссорах, как сообщают хорошие и плохие новости, какие семейные словечки переживают десятилетия и остаются с нами, когда родителей уже нет. Здесь ощущается влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и политической ссылки: один из первых он подробно исследовал связь между семейным языком и глубинной памятью.
Бытовые зарисовки требуют лаконичности, и «Все наши вчера» написаны именно так — простым, почти разговорным языком, которым мы пользуемся изо дня в день: болтаем, сплетничаем, остаёмся наедине с тяжёлыми мыслями. Гинзбург принципиально избегает высокопарности, противопоставляя свой сдержанный, точный стиль торжественной риторике фашизма и языку тиранического пафоса. Благодаря этому её книги звучат особенно честно.
В разных языковых контекстах Гинзбург читают по‑разному. На Западе её книги вернулись к массовому читателю около десяти лет назад — в относительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской литературе. Из‑за этого многие современные писательницы увидели в её прозе прежде всего образец сильного женского голоса. В России же её романы вышли в эпоху, когда иллюзия мирного времени для многих стала частью «вчерашнего дня», и на первый план здесь вышла антивоенная, историческая составляющая.
Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: она прямо и с горечью описывает попытки выжить в фашистском и милитаризированном государстве. Но её книги нельзя назвать безнадёжными. Напротив, история её жизни и героев помогает взглянуть на собственное существование в трагическую эпоху более трезво и зрело. Уже одно это — весомая причина прочитать «Все наши вчера» и другие её тексты.
