В Екатеринбурге перестали пускать слушателей и журналистов на политические процессы в окружном военном суде
С конца апреля в Центральном окружном военном суде в Екатеринбурге участникам и представителям СМИ ограничили доступ на ряд слушаний по уголовным делам, где фигуранты обвиняются по «террористическим» статьям. В отдельных эпизодах заседания формально оставались открытыми, но людей не пускали в здание суда.
14 мая слушателям и журналистам не разрешили присутствовать на заседании по делу фигуранта «тюменского дела» Романа Паклина, обвиняемого в участии в «террористическом сообществе» и подготовке «теракта». Ранее Паклин заявлял о применении к нему пыток после задержания.
«Сотрудник ФССП сказал, что процесс сделали закрытым из‑за того, что дело связано с терроризмом. По его словам, он никого не пустил, кроме адвоката», — рассказал один из слушателей, которому запретили вход.
Адвокат Илкин Амиров сообщил, что заседание формально оставалось открытым, а суд не принимал решения о его закрытии, поэтому отказ приставов пускать людей выглядит незаконным.
По результатам мониторинга, с конца апреля судьи Центрального окружного военного суда закрыли не менее шести процессов по подобным статьям.
Какие дела оказались закрыты
- Дело екатеринбуржца Дмитрия Баранова, обвиняемого в поджоге областного военкомата;
- Дело проповедника Эдуарда Чарова, связанное с репостом видео;
- Дело о «финансировании терроризма» против Павла Никонова;
- Процесс по делу тюменца Константина Константинова;
- Дело пермяка Леонида Мелехина, депортированного из США;
- Дело «Мегионского джамаата».
В деле Дмитрия Баранова судья мотивировал закрытие заседаний «нестабильной ситуацией на территории РФ и возможностью террористических атак». Поводом для ограничения доступа стала позиция прокурора о том, что в материалах якобы содержится адрес военкомата, разглашение которого может повредить обороноспособности, хотя этот адрес доступен в открытых источниках.
«Закрытое судебное разбирательство допускается только в случаях, прямо предусмотренных законом, и только на основании определения судьи. Если заседание формально открыто, а приставы не пускают в здание суда, это очевидно незаконно», — отмечает адвокат Валерия Ветошкина.
Правозащитники, работающие с политическими делами, предупреждают, что суды иногда пытаются обходить требование о публичности неформальными способами, например ограничивая доступ в здание или ссылаясь на безопасность.
«Иногда суды придумывали разные незаконные ходы: говорили, что процесс открытый, а вот здание закрыто. Помогает заранее заявить о желании присутствовать — письменно или по электронной почте, собрать подписи тех, кто намерен быть слушателем», — советует один из правозащитников.
Юристы и правозащитники рекомендуют фиксировать факт недопуска (видеозапись, свидетельские данные), требовать письменного решения суда о закрытии заседания и при необходимости подавать жалобы на действия приставов, председателю суда и в прокуратуру.
Пока нет подтверждений о столь же массовой практике закрытия слушаний в других окружных военных судах: в некоторых округах часть процессов по «террористическим» статьям по‑прежнему остается открытой для слушателей.
Кроме того, в одном из окружных военных судов аналитики зафиксировали значительный рост числа дел с пометкой «Информация скрыта» в карточках процессов — доля анонимизированных записей в разделе дел по «терроризму» заметно увеличилась. Исследователи отмечают, что массовая анонимизация усложняет общественный мониторинг и анализ подобных дел.
